|
 | ||
 |  |  |
 | | | ||||||||||||||||||||||
Григорьева Н.
—
Клуб, 1.4.1991
| ||||||||||||||||||||||||
ЧЕЛОВЕК C КАПЛЕЙ ЭЛЬФИЙСКОЙ КРОВИ
Говорить о Толкиене легко, особенно с теми, кто читал «Хоббита» или
«Властелина Колец», кто уже посвящен в эту радостную тайну и готов вести бесконечный разговор о Фродо и Горлуме, Нуменоре и Высоких
Эльфах…
Рассказывать о Джоне Рональде Руэле Толкиене, всемирно известном писателе,
профессоре Оксфордского университета, добром сказочнике, мудром философе,
христианине, трудно. Недаром сам он был убежден, что подлинная история
писателя содержится в написанных им книгах, а не в событиях его биографии.
«Обыкновенность» его жизни нередко приводила в недоумение многочисленных
гостей, бывавших у него в 60-е годы, в самый разгар всеобщего им увлечения.
Кирпичный дом и внутри, и снаружи ничем особенным не выделяется на фоне
соседних, прохладная вежливость хозяина, его неприязнь к интервью и любой
шумихе, костюм всегда одного и того же покроя, даже невысокий рост как-то не
вязались с «классиком английской литературы» «Хоббита» «лучшим рождественским
подарком для детей от 7 до 70». А после публикации «Властелина Колец» в 1954 — 1955 годах пришли успех и слава. Чем не роман со счастливым
концом?
Вот только Средиземье со всеми его обитателями — хоббитами, орками, эльфами —
места в нем не осталось. Откуда же взялось литературное видение, изменившее
жизнь незаметного ученого? И почему оно так пронзает душу и так созвучно
миллионам читателей? Культ Толкиена вспыхнул летом 1965 года, когда
американской аудитории (в основном студенческой) не хватило и миллионного
тиража «Властелина Колец». Для тысяч молодых американцев история хоббита Фродо
и Кольца Всевластья стала самой лучшей книгой. В конце 1966-го ,одна из газет
сообщала; «В Йелле трилогия раскупается быстрее, чем некогда «Повелитель Мух»
Голдинга. В Гарварде она опережает «Над пропастью вo ржи» Сэлинджера.
Самодельные значки украсили надписи: «Фродо жив!», «Гэндальфа — в
Президенты!», «Идем в Средиземье!». На западном побережье и в штате Нью-Йорк,
как грибы, множились толкиеновские общества. Вскоре они объединились в
«мифопоэтическое общество» и включили в сферу своих интересов и других
«инклингов». Фэнклубы устраивали вечеринки, на которых одевались по хоббитской моде, а угощались грибами и
сидром.
1968 году только в Америке разошлось более 3 млн. экземпляров трилогии. Тогда
же «Дэйли Телеграф Мэгэзин» опубликовал статью «Человек, понимающий хоббитов».
В ней говорилось: «Большинство поклонников Толкиена — из породы высоколобых,
но не только они любят его. Ему пишут и домохозяйки из Виннипега, и ракетчики
из Вумера, и звезды эстрады из Лас-Вегаса. Отцы семейств обсуждают трилогию в
лондонских пивных. Германия, Испания, Португалия, Польша, Япония, Израиль,
Швеция, Голландия, Дания читают его на родных языках». Он стал своего рода
Библией или литературным наркотиком для хиппи от Сан-Франциско до Непала.
«Наверное, не случайно работы Толкиена более десяти лет ждали, чтобы стать
популярными в одночасье и повсеместно, — писал Питер Бигль в предисловии к
одному из изданий трилогии. — Шестидесятые годы не были хуже пятидесятых,
просто пожинать плоды пятидесятых пришлось им. Это были годы, когда миллионы
людей все сильнее тревожило то, что индустриальное общество стало удивительно
неподходящим для жизни, неизмеримо безнрав- ственным и неизбежно опасным.
Волшебное слово «прогресс» в шестидесятые утратило былую святость, а «бегство» перестало казаться смешной
чепухой.
Теперь, правда, его считают реакционным, нo те, кто влюблен в Средиземье, по-прежнему рвутся
туда…»
Волшебные сказки — это не дезертирство солдата, убеждал Толкиен. Кто осудит
пленника, бежавшего из тюрьмы? Миф и волшебная сказка позволяют вернуть давно
и хорошо знакомым вещам их сокровенный, истинный смысл. Может, именно эта
подлинность, четкое различение добра и зла так притягивают не прощающую малейшей фальши
молодежь.
Растущая слава начинала все больше тяготить Толкиена. Он получал огромное
количество корреспонденции от фэнов. Это были не просто письма. Ему слали
рисунки, фигурки, бокалы и убки, фотографии, магнитофонные записи, вышивки,
грибы и табак. «Прискорбное поклонение», — констатировал он. А одному из
журналистов на вопрос, радует ли его растущее восхищение, ответил: «Их тронуло
искусство, они и сами не знают, чем и как, и совершенно опьянели от всего
этого. Многие из них включились в эти истории так, кaк самому мне не
случалось…» Книги обрели жизнь, уже не зависящую от их автора. Истории
Средиземья вошли в реальную Историю. Объясняя замысел «Властелина Колец» и
«Сильмариллиона», Толкиен сказал однажды, что ему хотелось связать одним
преданием и возвышенные мифы, и героические легенды, и волшебную сказку. Он
мечтал о самой последней книге, той, что сотрет грань мeжду Волшебной Страной
и нашим привычным, реальным миром. Быть может, эта ненаписанная книга творится
прямо на наших глазах, даже нами самими, если в нас есть «капля эльфийской
крови», кaк называл это Толкиен. Помните его сказку о Кузнеце из Большого
Вуттона? Редко кому дается Звезда — пропуск в Волшебную Страну, нo даже
маленькая кукла на праздничном пироге может напомнить о ней. Для одних это
будет лишь случайный проблеск, для других — пробуждение души. И это, пожалуй,
самое важное из того, что принес нам в дар из Волшебной страны профессор
Толкиен.
| ||||||||||||||||||||||||
Лена
 Цитата наугад | ||
Это и другие наблюдения прессы — в «Подшивке Лэймара».  | | |
|
|
© Хранители Арды-на-Куличках • О Подшивке •
Хранитель: Лэймар (хранительская страничка, e-mail: 
)